Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:13 

АЛЬЯНС. 1 ГЛАВА. (внимание не отредактировано до конца)

asya_del
Любовь к себе всегда взаимна!
1 ГЛАВА.

- Кто эта красивая пара?
- Которая?
- Да вот же вальсирует прямо перед вашим носом!
- А! Эти! Позеры! Сэр Александр и леди Персефона! Богатые наследнички! Говорят они с детства вместе, неразлучно! Не понятно только, почему до сих пор не обручены?

- Обручены! – хихикнула она.
Я видел, как эти старички из американской дипломатической миссии смотрели в нашу сторону и специально в вальсе провел ее рядом с ними. Ее лицо засияло, когда на нем появилась эта горделивая улыбка. А я не преминул дать ей возможность порадоваться тому, что нас обсуждают. Каждый раз, когда она слышит восхищение в наш адрес, она становится яснее солнца. Но при этом категорически не приемлет никакую критику, только иногда с моей стороны, и то я обычно при этом стараюсь делать огненный щит.
Мелодия вальса закончилась. Перси присела передо мной в глубоком реверансе, не преминув горделиво поднять головку, чтобы ее профиль был виден в выгодном свете. Я никогда не был против того, чтобы на нее любовался не только я, на самом деле я такой же «позер», как и она. И мне доставляет удовольствие чужая зависть в отношении того, что принадлежит мне.
Я подал ей руку и провел к нашему столику. Она тихо улыбалась, иногда бросая влюбленный взгляд на меня, от чего у меня мурашки бегали по телу, а иногда, полный таинственности, на окружавших нас мужчин. Ой, как же не любили женщины, когда она бросала этот взгляд на их мужчин. Он действовал, как тяжелая артиллерия, и я еще не встречал того, кому удавалось устоять. Если бы я не был в ней уверен, как в самом себе, возможно, это, даже приводило бы меня в ярость. Но Перси, не смотря на всю свою серьезность и вдумчивость, была простодушна как дитя. Все ее кокетство можно было объяснить одним емким словом – игра. По сути, для нее весь мир был одним большим полем для игр, а люди, живущие в нем, игрушками. Не скрою, к этому я сам приложил руку. Зачем? Элементарно. Для меня Персефона с самых ранних лет самый дорогой человек. Кроме нее мне никто и не нужен. Не удивительно, что я привык ее баловать.
Я не помню своих родителей. Смутно вспоминаю няню. Но вот Перси с ободранными коленками, двумя хвостиками и громадными глазами - этого маленького бесенка, утопающего в кружавчиках и оборках выходного платья, я буду помнить даже тогда, когда в ее шелковистых каштановых волосах, морозными струйками появятся седые прядки.
Но и это не главное. Если быть честным перед самим собой, я не очень-то уверен, что доживу до седин, и, болью в сердце отражается мысль о том, что, возможно, на лице моей девочки никогда не появятся морщинки. Начиная с семи лет, не смотря на весь внешний лоск, наша жизнь совершенно не похожа жизнь обычных мальчика и девочки. Да что там говорить, по большей части вся наша жизнь – это череда поисков и сражений. Перси просто старается не думать о том, что творит, но я так не могу. Все слишком сложно, мне нужна поддержка. Мне нужен соратник. На столько близкий соратник, чтобы я мог доверять ему как самому себе. Человек, который никогда меня не предаст и никогда от меня не отвернется. Перси с самого начала была именно такой. И, когда я стал старше, я стал оберегать ее от всего, баловать. Делать все для того, чтобы она ко мне привязалась как ни к кому другому. Хотя с этим у меня изначально не было никаких проблем. За всю жизнь у Перси, так и не появилось близкого друга или подруги. Были приятельницы, но и только.
Таким образом, Перси была моим другом, сестрой, любовницей, а теперь, в тайне ото всех, еще и невестой.

Когда мы шли к столу Перси внезапно вздрогнула. Не единый мускул не дрогнул на ее лице, но те импульсы, что посылало ее тело, я мог распознавать, даже лучше, чем она сама. Перси, что-то встревожило. Я посмотрел ей в лицо. Ее взгляд был устремлен куда-то в сторону. Она по прежнему улыбалась, но глаза… Такими они были у нее только тогда, когда она выходила на задание. Пытливыми, внимательными, прожигающими насквозь. Глаза девушки, которая огнестрельное оружие взяла в руки раньше, чем губную помаду. Я проследил за ее взглядом и обнаружил, что она адресовала его высокому молодому человеку. Блондин, молод, в принципе, хорош собой. Где-то я его видел… Ах, да это же Артур Блэквинг! Самый молодой посол Великобритании. Киваю ему головой и понимаю, что он на меня даже не смотрит. Его взгляд устремлен на Перси. Но опять неувязка. Это не восхищенный полный желания взгляд, к которым я уже привык. Нет, это совершенно иной взгляд. Он как будто сканирует ее, как будто пытается проникнуть в ее душу, понять, даже ни кто она, а именно, что она такое. Сначала этот внимательный взгляд, как это ни странно, кольнул меня шипом ревности. Потом мне наоборот захотелось схватить ее в охапку, прижать к себе, и, как всегда, защитить.
Но все эти чувства сменили друг друга за какие-то доли секунд. И все, что я сделал в итоге, это просто дернул Перси за руку и спросил.
- Эй! Ты в порядке?
Перси повернула голову ко мне. Сначала ее глаза все еще оставались испуганными, на пол лица, но всего пару мгновений, которые она смотрела на меня, смягчили ее взгляд. Льдинки в них растаяли, и ее улыбка снова стала мягкой и солнечной.
- Да, все в порядке! Просто показалось…
- Что показалось? – я встревожился не на шутку.
Перси задумалась, и я понял, что она не хочет говорить истинную причину. Странно, на нее это не похоже.
- А ты не заметил, что вы с этим мужчиной похожи?
«Ну да, Перси, как будто я не знаю, что, когда ты пытаешься уйти от темы, ты делаешь голос невинным до детскости!»
- Кто похожи? – решил подыграть я, - Мы похожи? Да ни разу!
Перси засмеялась в кулачок, но как всегда аккуратно, чтобы, ни губная помада, ни тональный крем не попали на белоснежную бальную перчатку.
Я улыбнулся ей в ответ, но про себя решил, во чтобы то ни стало, узнать, у этого Блеквинга, что такого он увидел в моей Персефоне.
- Перси…
Надулась, кажется, я знаю, что она сейчас скажет. Ну да, конечно, я уже могу повторить слово в слово: «Я же просила…»
- Я же просила на людях меня так не называть, Лекс!
- Персефона! – я выделил ее имя особо, - Мне нужно отойти! Ты сможешь побыть здесь одна?
- Дела? – мало заинтересовано спросила она.
- Да! – ни разу, не покраснев, солгал я.
Я оставил Перси и углубился в толпу. Я искал глазами британского посла, но он как сквозь землю провалился. Зато, на мою не удачу, на меня наскочило чудо, которое я опознал как дочь тайского посла. С ней мы уже были знакомы. Точнее в первую очередь она со мной. Как она нашла мою электронную почту, я не знаю. Но из-за количества любовных посланий в моем электронном ящике, его пришлось заменить на новый. Правда попытка удалить его провалилась, так как мое ураганное чудо взломало мой старый ящик и начала флиртовать с девочкой вместо меня. Кстати, не переставая меня к ней ревновать. Все уговоры, что из игнора юную тайку вывел не я, а сама Перси, уходили в пустоту.
- Сэр Александр! – обратилась ко мне девочка и улыбнулась своими белоснежными зубами, еще более выделяющимися на смуглом личике, - Вы не уделите мне хотя бы один танец! – попросила она на ломаном английском.
Я продолжал озираться в поисках посла. Хотел отказать, но рядом со мной оказался отец, алчущей моего внимания девицы.
- Сэр Александр, всего один танец. Прошу вас! – сказал он, подталкивая ко мне свою дочь, и поклонился.
Ох уж мне эти светские обязательства, не откажешь ведь. Я выдохнул, и как можно более любезно повел девушку в танце.
Я так увлекся поисками посла, которого, уже и сам не помнил, зачем собирался разыскать, что совсем забыл про Персефону. Когда же я посмотрел в сторону нашего столика, то ее там уже не было. Я быстро окинул взглядом весь зал. Моя надежда на то, что ее пригласили на танец, и она сейчас тоже танцует, лопнули как мыльный пузырь. Она как сквозь землю провалилась. Я чертыхнулась про себя, и проклял все на свете. Мне пришлось срочно раскланяться со своей поклонницей, спешно довести ее до отца и быстро метнуться по залу в поисках Персефоны. Наконец, я увидел как за поворотом, ведущим из зала на лестницу, мелькнул край шлейфа ее бального платья. Я устремился за ней. Пробираясь сквозь толпу, мимо нашего столика, заметил, что она взяла с собой зонт. Не уж то решила просто своевольно уйти, забыв о задании? Я почти оказался у поворота, когда за моей спиной пронзительно зафонил микрофон.
Я обернулся. На сцене стояла моя недавняя партнерша по танцам.
- Привет всем! – опять этот ужасный ломанный английский, прямо уши режет, и чего ей только в голову пришло? Сквозь толпу к сцене пробирался ее отец, это тоже не укрылось от моих глаз, - Сегодня я хочу спеть вам песенку!
«Песенку? На светском балу? - мои брови удивленно поползли вверх, - Мне казалось, она была совершенно трезва, когда я с ней танцевал, буквально несколько минут назад»
- Common and help me doctor Dick! I need your love I feel so sick!
Я сморщился. И откуда, только, подобный выбор? Какая пошлость!
- Сомйинг! Дочка, что ты делаешь? – отец спрашивал дочь на тайском, но я почему-то понял, что именно он у нее спросил. Это как раз и объяснило мне странное поведение, по сути, тихой девочки Сомйинг.
Больше мне было уже не интересно, я направился дальше к лестнице. На заднем плане девушку стаскивали со сцены, она верещала и отбивалась. Кажется, даже вырвалась и, судя по самоаккомпонементу, сейчас пытается танцевать кан-кан. Ох, Персефона! Ну и шуточки у тебя, хорошо тайцы не японцы и у них нет традиции сеппуку.

Как я и думал, Персефона сидела на крыше небоскреба, в котором находилось посольство, на самом карнизе и смотрела на ночной Токио. Скорее всего, она отводит глаза прохожим, чтобы ее никто не видел. Я подошел к ней сзади, положил руки в карманы своих белых брюк и, глядя на город, спросил.
- Сомйинг, дочь тайского посла, твоих рук дело?
- Нечего было лезть к тебе! – огрызнулась Персефона и посмотрела на меня зареванными глазами полными ярости. Никогда не понимал, как ей удается сохранить макияж, даже если она до этого ревела.
Я присел на корточки рядом с ней и погладил ее по волосам, собранным в сложную прическу из кудряшек. Она попыталась отстраниться, но я быстро переместил руку ей на плечи и притянул к себе.
- Дурочка! Как будто не знаешь, что мне никто кроме тебя не нужен!
- Кто тебя знает? Я-то помню, как ты по девочкам шлялся! – она попыталась вырваться, не учтя, что против моей силы она пойти не может.
- Перси! Это было 8 лет назад! Сколько ты мне еще будешь это припоминать? К тому же, ты, сама знаешь, что это было потому что…
- Да заткнись уже!
Только Персефона способна сказать грубость так, что в ней чувствуется нежность.
Молчание, стук сердец, визг сирен, дальние звуки музыки.
- Клиент прибыл, Лекс! – внезапно произнесла она, выводя меня из оцепенения.
Я посмотрел вниз, к посольству приближалось черное БМВ с затонироваными окнами.
- За работу! – скомандовал я и, поднявшись с корточек, подал руку Персефоне.
Мы оба внимательно смотрели на машину внизу. Я протянул руку, и Перси отдала мне свой зонт. Я привычным жестом раскрыл его, привлек Перси к себе, ее руки оплели мою шею, я крепко прижал ее маленькую фигурку за талию к себе и сделал шаг с карниза вниз.
Из прически Перси выпали шпильки, я с улыбкой смотрела на то, как ее кудри рассыпались по плечам и как в них играл ветер. Она управляла воздушными потоками, чтобы мы мягко спланировали на землю. Мы приземлились прямо перед БМВ. Машина резко затормозила.
Водитель начал беспокойно давить на клаксон. Я сосредоточился, и клаксон замолк. Из машины выскочил водитель: его руки были обожжены. Ожог о расплавленный пластик и резину это не шутки, но лучше ему унести сейчас же ноги. Потому что то, что случится дальше, будет гораздо хуже, чем обычные ожоги.
Двери БМВ открылись, и нам на встречу вышло несколько мужчин. Они были одеты в черные тройки, в ушах у них были гарнитуры, в руках пистолеты. Они были настроенные решительно. Не стреляли они лишь потому, что еще не понимали, кто мы и какую опасность несем для них.
- Кто вы такие и что вам нужно? – спросил тот, что стоял впереди на своем родном русском языке. Я и Персефона промолчали, хотя прекрасно понимали, что он сказал, - Who are you and what do you want? – повторил он на английском, ответом ему опять было молчание, - Dare ga anata o sa re nani o shitai? – повторил он на японском, видимо, вспомнив, в какой стране находится.
- А он образован для телохранителя, - усмехнулась Персефона.
Телохранители дернулся и все три ствола, которые они держали в руках, направились на Персефону.
- Sono hyōjō? - спросила Персефона на японском, любит же она дразниться, - Anata no shi ga kita!
(Что смотрите?... Смерть ваша пришла!)
Не знаю, случайно это произошло или нет, но рука одного из бодигардов соскользнула на курок. Пуля, как по маслу, вышла из ствола и помчалась в сторону Персефоны. Мне хватило одного взгляда для того, чтобы пуля взорвалась в воздухе и превратилась в оплавленный кусочек металла. И тут бодигарды начали палить. Персефона резко присела на землю, ее рука профессионально ухватилась за место шва на подоле. Юбка упала с нее, оголяя ее стройные ноги в обтягивающих капри, к бедрам у нее была прикреплена кобура с двумя револьверами.
Я помчался вперед. Пули меня не брали, если быть точным, они таяли, только находясь рядом со мной. Я вручную уложил одного из бодигардов, свернув ему шею. За моей спиной раздалось два выстрела. Два бодигарда бессмысленной кучей свалились на землю. Я подбежал к машине и открыл заднюю дверцу. На меня тут же набросился маленький, пухлый, плешивый человечек. Хм… И этот человек, является подпольной грозой Дальневосточного региона? И этот человек дергает за ниточки, которые отвечают за межрегиональную политику региона?
- Вы пойдете с нами! – четко, в приказном порядке, произнес я на русском.
- Нет, - взвизгнул «смешной, но грозный человечек», и мне в лицо уткнулось дуло пистолета.
- Поверни дуло, к своему лицу! – текучим и завораживающим голосом произнесла, внезапно, оказавшаяся в машине Персефона. «Клиент» попробовал сопротивляться, но не вышло, его руки сами развернули дуло к своему лицу, - Открой рот! – у человека потекли из глаз слезы, но рот он открыл, - Положи дуло себе в рот! – я сморщился, от человека запахло чем-то не приятным. О, боже, он обмочился, - А теперь ты наш! Смирись и без фокусов!
Мы вылезли из машины и оглянулись. Машина и три трупа. Персефона кивнула в сторону машины, и мы залезли обратно. Прежде, чем самому сесть в автомобиль я пристально посмотрел на тела бодигардов и они вспыхнули ярким пламенем, пришлось увеличить температуру огня, чтобы они как можно скорее превратились в пепел. Когда перед нами остались три кучки пепла Персефона подняла ветер и его унесло в небеса.
Мы пригнали машину на стоянку за угол. Там нас уже ждал наш лимузин.

URL
Комментарии
2011-02-04 в 17:32 

osennjajapora
Когда в руках молоток - все вокруг кажется гвоздями
убийственная парочка :))

2011-02-04 в 20:46 

asya_del
Любовь к себе всегда взаимна!
Няф! Пожалуй, одна из мною, на данный момент, любимейших пар. :-)))

URL
   

So they decided: revolution!

главная